«Когда стараются обезопасить себя против воров, которые вскрывают сундуки, шарят в мешках и взламывают лари, то обязательно крепко завязывают узлы и верёвки, прочно запирают засовы и замки. Это в миру называют предусмотрительной мудростью.
Но когда приходит сильный вор, он просто взваливает ларь на спину, поднимает сундук, берёт мешок на плечо и убегает. И боится только одного: как бы узлы, верёвки, засовы и замки не оказались недостаточно крепкими и добро не вывалилось по дороге.
Значит, то, что раньше назвали мудростью, разве не оказалось просто удачным скоплением добра для сильного вора?
Попробуем рассмотреть это.
То, что в миру называют мудростью — разве не бывает так, что всё это служит накоплением для сильного вора?
То, что называют святостью и мудростью — разве не бывает так, что всё это служит охраной имущества для сильного вора?
Откуда видно, что это так?
В древности царство Ци было большим и хорошо устроенным. Города стояли так близко, что из одного можно было видеть другой. Повсюду была обычная живая жизнь — слышались крики петухов и лай собак, люди ставили сети, пахали землю, работали мотыгами.
Всё это пространство простиралось более чем на две тысячи ли.
Внутри всех границ царства были родовые храмы, алтари земли и злаков, города, селения, округа, улицы и общины. И всё это было устроено по правилам, которые считались законами мудрецов.
Однажды Тянь Чэн-цзы убил правителя Ци и захватил его царство. И разве он украл только само царство? Нет. Вместе с царством он присвоил и все законы мудрецов, на которых держался его порядок.
Тянь Чэн-цзы носил имя разбойника и узурпатора, но сам жил в безопасности, как Яо и Шунь. Малые царства не осмеливались его осуждать, большие царства не осмеливались его наказать. Его род владел царством Ци двенадцать поколений.
Разве это не значит, что он украл царство Ци, а вместе с ним присвоил и законы мудрецов, чтобы с их помощью охранять самого себя, вора и разбойника? Попробуем рассмотреть это.
То, что в мире называют высшей мудростью — разве не служит иногда тому, чтобы сильный вор мог накопить больше добычи?
То, что называют высшей святостью — разве не служит иногда тому, чтобы охранять сильного вора?
Откуда видно, что это так?
…
Однажды ученики разбойника Чжи спросили его: «Разве у воров тоже есть своё Дао?»
Чжи ответил: «А где его нет? Угадать, какие сокровища спрятаны в доме — это мудрость. Войти первым — это храбрость. Выйти последним — это справедливость. Понимать, можно ли дело совершить или нельзя — это знание. Разделить добычу поровну — это человеколюбие. Если этих пяти качеств нет в полном составе, а человек всё-таки смог стать великим вором, такого в мире ещё не бывало».
С этой точки зрения, добродетельный человек не может утвердиться, не следуя принципам мудрецов. Но и разбойник Чжи не смог бы совершать свои злодеяния, если бы не руководствовался теми же принципами
А поскольку хороших людей в мире мало, а нехороших много, выходит, что польза, которую мудрецы приносят миру, мала, а вред — велик.
…
Устраните мудрецов и предоставьте разбойников самим себе — лишь тогда мир начнёт приходить в порядок.
Когда пересыхают реки, долины остаются без воды. Когда сносят и выравнивают холмы, их землёй заполняются глубокие впадины.
Когда исчезнет сама почва для «мудрого» устройства мира, исчезнут и большие разбойники, которые этим устройством пользуются. Тогда мир успокоится и перестанет порождать лишнюю смуту.
Но пока мудрецов продолжают возвышать и делать их правила основой управления, большие разбойники тоже не исчезнут. И если снова и снова возвышать мудрецов, чтобы управлять миром, это значит снова и снова приносить пользу разбойнику Чжи.
Создают меры и ковши, чтобы всё измерять — а вместе с ними воруют и сами меры с ковшами.
Создают гири и весы, чтобы всё взвешивать — а вместе с ними воруют и сами гири с весами.
Создают бирки и печати, чтобы удостоверять доверие — а вместе с ними воруют и сами бирки с печатями.
Создают человеколюбие и справедливость, чтобы выправлять людей — а вместе с ними воруют и сами человеколюбие и справедливость.
Откуда видно, что это так? Человека, который украл маленькую пряжку, казнят. А тот, кто украл целое государство, становится правителем.
И если при дворах таких правителей продолжают говорить о человеколюбии, справедливости и мудрости, разве это не значит, что вместе с государством они украли и эти высокие слова?
Поэтому люди начинают стремиться не к мелкому воровству, а к большому. Они хотят подняться до уровня правителей, присвоить себе выгоду от законов, мер, весов, печатей, а вместе с этим — ещё и имя человеколюбивых и справедливых. И таких людей уже трудно остановить.
Награды, почести, колесницы и знатные шапки не могут их привлечь сильнее, чем сама власть. И даже страх перед топорами и секирами не может их удержать.
Когда большим разбойникам дают такую огромную власть, что их уже невозможно остановить — это и есть ошибка мудрецов.
Поэтому сказано: «Рыбу нельзя вытаскивать из глубины. Острые орудия государства нельзя показывать людям».
Эти «мудрецы» и есть опасные орудия мира. Их нельзя выставлять напоказ и делать образцом для всех.
Поэтому, если отказаться от показной святости и искусственной мудрости, тогда большие разбойники перестанут подниматься.
Если выбросить драгоценный нефрит и уничтожить жемчуг, мелкие воры тоже не появятся.
Если сжечь верительные знаки и разбить печати, народ станет жить проще.
Если разбить меры и сломать весы, люди перестанут спорить и сравнивать.
Если разрушить все «священные законы», которыми мир заставляли жить, только тогда с людьми снова можно будет говорить по-настоящему.
…
Разве ты не знаешь, каким был век высшего дэ? В древности, во времена древних правителей и родов — Жунчэн, Датин, Бохуан, Чжунъян, Лилу, Лисюй, Сюаньюань, Хэсуй, Цзуньлу, Чжужун, Фуси и Шэньнун, люди жили очень просто.
Тогда ещё пользовались узелковыми верёвками вместо сложного письма и законов. Люди были довольны своей пищей. Считали красивой свою одежду. Радовались своим обычаям. Спокойно жили в своих домах.
Соседние царства находились так близко, что их можно было видеть друг от друга. Были слышны крики петухов и лай собак. Но при этом люди могли прожить до старости и умереть, не нуждаясь в том, чтобы вторгаться в жизнь друг друга.
В такое время и было подлинное высшее управление.
А теперь дошло до того, что люди вытягивают шеи, встают на цыпочки и говорят: «Там есть мудрый человек!». Берут с собой припасы и спешат к нему.
Дома они оставляют родных, вне дома бросают службу. И вот уже человеческие следы пересекают границы княжеств, а колеи повозок тянутся за тысячу ли.
Так происходит из-за ошибки верхов, которые слишком любят мудрецов. Если правители любят мудрецов, но не следуют Дао, мир приходит в великий беспорядок.
…
Люди оставили простой народ с его естественной жизнью и полюбили суетливых хитрецов. Они оставили спокойствие, простоту и недеяние — и полюбили многословные рассуждения и назидания. А эти многословные рассуждения уже привели мир в беспорядок.»
—————
Продолжаем читать «Чжуан-цзы» — один из важнейших памятников даосской философии, созданный более двух тысяч лет назад.
Приглашаем заглянуть в электронную библиотеку, где собраны и другие переводы классических китайских трактатов по Ба-цзы, На Инь, Ци Мэнь Дунь Цзя, даосизму.
Переходи на сайт чтобы ознакомиться с библиотекой: https://bazi-wuxing.com/biblioteka/
