«Если истощать дух, пытаясь объединить всё, но не понимать, что всё уже едино, это и называется «три каштана утром».
Что значит «три каштана утром»?
Однажды кормилец обезьян сказал им: «Я дам вам по три каштана утром и по четыре вечером». Обезьяны рассердились.
Тогда он сказал: «Хорошо, пусть будет по четыре каштана утром и по три вечером». И обезьяны обрадовались.
Названия и количество не изменились, а радость и гнев появились из-за слов.
Так и люди — забывают, что слова не меняют сути. Мудрец же видит «да» и «нет» как одно, и покоится в равновесии неба, в тишине, где нет разделений. Это и есть путь двух потоков, соединяющихся в единый поток Дао.
Мудрецы древности достигали пределов знания. До какого же предела?
Одни говорили: «Никаких вещей никогда не было». Это – вершина, выше идти некуда.
Другие говорили: «Вещи есть, но между ними нет границ».
Третьи утверждали: «Есть границы, но ещё нет различий между правильным и неправильным».
Когда появляется разделение на истинное и ложное — Дао утрачивает свой смысл. Когда Дао утрачено, возникают привязанности, желания, любовь к разделению.
Но есть ли на самом деле обретение и утрата? Или их нет вовсе? Если есть — Чжао Вэнь играет на цитре. Если нет — он не играет.
Музыка Чжао Вэня, ритм Ши Куана, и размышления Хуэй-цзы — все они почти достигли Дао, и потому вошли в историю. Но именно потому, что они хотели понять, они отошли от Дао. Они пытались осветить то, что не нуждается в свете, и потому запутались в рассуждениях, словно в споре о твёрдом и белом.
Их ученики усложнили это ещё больше и всю жизнь прожили, так ничего и не постигнув.
Если это можно назвать знанием, тогда и я знаю. Если нет, тогда никто ничего не знает.
Поэтому мудрец не цепляется за ясность, а живёт в сиянии сомнения, в покое простоты. Это и есть подлинное видение.»
